Коронавирус в Центральной Азии: интервью проекту «Постсоветистан»

Полный подкаст можно прослушать здесь: https://player.captivate.fm/show/11d7b43e-6822-4383-9797-702a047c7994/

Пандемия коронавируса породила так называемый “коронакризис”. Можете ли вы дать оценку действий властей по пятибалльной шкале? На сколько хорошо или плохо справились или справляются власти с ситуацией?

Такая оценка будет конечно очень относительной. Но всё же правительство показало себя в данной ситуации весьма неплохо. Уже 29 января была создана спецкомиссия, которую возглавил сам премьер-министр. Правительство руководствуясь данными и рекомендациями ВОЗ начали серьёзно готовиться к тому что пандемия неизбежно дойдёт и до Узбекистана.

С 15 марта, когда был выявлен первый в стране случай заражения, немедленно был введён карантин. И уже 19 марта в дополнении к спецкомиссии, которая отвечала за сглаживание кривой роста случаев, создали антикризисную комиссию, которая отвечала за смягчение удара пандемии по экономике и благополучию населения.

Был объявлен антикризисный бюджет в примерно 1 млрд долларов США, который был в дальнейшем направлен на наращивание потенциала в здравоохранении (покупка медикаментов, увеличение зарплат медработников и. т. д.). Бюджет также предусматривал прямую материальную помощь уязвимой части населения: малообеспеченным семьям выплачивали пособия, другие соцпособия увеличили, по требованию людям обеспечивали продовольственные продукты с доставкой на дом. Отменили или отсрочили многие налоги, по указу ЦБ банки объявили мораторий на погашение кредитов.

Всемирный банк прогнозирует, что экономический рост в вашей стране будет 1% за 2020 год. На сколько объективна такая оценка на ваш взгляд? 

Прогнозы никогда не бывают объективными. Потому что объективно можно оценить только прошедшее – а не будущее. Мы и прошлое далеко не всегда оцениваем объективно. Но используя доступные нам инструменты мы выводим такие прогнозы.

Учитывая заметный спад экономической активности в стране, я бы не удивился если этот прогноз себя оправдает.

Как вы считаете, это затяжная рецессия или краткосрочный шок? Иными словами: ждать ли нам “отскока”?

Опять же, прогнозирование – дело неблагодарное. Последний год показал нам это ещё отчётливее.

Мы можем предположить конечно.

Ответ на этот вопрос зависит от того, как поведёт себя правительство: какие меры дальше будут приниматься, что будет в приоритете. Если правительство решит целесообразным не нагнетать бюджет дальше (а там уже ожидается дефицит в 2 млрд долларов США) – то возврат к прежним темпам роста будет долгим, но уверенным. Если же государство решит всё же сильнее подтолкнуть бизнес и общество к повышению экономической активности – то произойдёт тот самый скачок, но за такое быстрое исцеление придётся платить позже.

По вашему мнению, на какую отрасль больше всего упала тяжесть коронакризиса? 

Отрасль, страдание которой оказались на виду – это конечно туризм. Мы часто видели громкие высказывания насчёт того, что туристический сектор стал самой большой жертвой пандемии. С одной стороны такие замечания свидетельствует, если мягко выразиться, о моральной неполноценности. Особенно если учесть что большинство таких заявлений поступило от непосредственных представителей этой отрасли или от лиц прямо от них зависящих. Ведь жертвы то люди, которые лишились здоровья или жизни.

Несмотря на громогласно хвалённый – но должен заметить – редко как объективно оценённый туристический потенциал Узбекистана, туризм как отрасль экономики составляет всего лишь 3.5 процента ВВП страны. Так что, высказывания вроде вышеупомянутых не имеют под собой экономического обоснования.

От пандемии пострадала не отдельная отрасль – а целый класс бизнеса. С объявлением карантина, 85 процентов всего малого бизнеса в Узбекистане прекратило деятельность, а по данным госстаткома, малый бизнес производит чуть больше 50 процентов ВВП. Это были в основном самозанятые люди, имеющие ИП или мелкие ООО.

Средний и крупный бизнес, безусловно, тоже пострадал.

Какие отрасли ответственны за потерю рабочих мест? И вообще, что будет с рынком труда? Есть ли возможность каким-то образом реабилитировать потерянные рабочие места?

Действительно, по результатам опроса Всемирного Банка, доля хозяйств, где хотя бы один член семьи имеет постоянную занятость, упала с 85 до 43 процентов. Карантин и ограничение движения особенно сильно ударили по людям, кто вёл неофициальную трудовую деятельность (а это всё ещё 58 процентов всей рабочей силы и сюда же входят и трудовые мигранты).

Как я уже сказал, сильно пострадал малый бизнес. Но и восстанавливается он намного легче. Такова натура малого бизнеса – он очень гибкий. Так что, потеря занятости по этой части можно восстановить быстро. От государства понадобится немного помощи, возможно фискальной.

Но вот проблему с трудовыми мигрантами, большинство из которых приехали зимовать домой – а весной не успели уехать, решить труднее. Не имея возможности выехать за границу, они как раз в разгар пандемии и сокращения экономики насытили рынок труда. Они начали вытеснять женщин и молодых людей без высшего образования, кто в их отсутствие обычно был занят в сельском хозяйстве и производстве. Решение этой задачи сложна тем, что она не зависит от воли правительства Узбекистана (как сейчас и происходит с Россией, которая границы полностью открывать не спешит).

Если это продлится дольше, это потянет вниз среднюю реальную зарплату в стране, особенно если и восстановление экономики (а следовательно и рост спроса на рабочую силу) пойдёт медленно.

По вашему мнению, что нужно поддерживать: совокупный спрос или совокупное предложение? И опишите, как должен теоретически работать механизм поддержки в данной ситуации. Какие действия вы бы рекомендовали предпринять здесь и сейчас?

Нельзя сосредотачиваться только на одной стороне – повышение покупательной способности населения без улучшения условий бизнеса, без наращивания предложения приведёт к инфляции, от которой Узбекистан и без этого сильно страдает. И наоборот – заботиться только о бизнесе без поддержки населения приведёт к расслоению общества и концентрации богатств.

Когда обсуждают обеспечение экономического благополучия населения государством, даже люди недалёкие от экономической науки часто впадают в крайности вроде «не может же государство оплатить благополучие всех».

Нет, доходы населения можно увеличить и обезопасить другими методами, кроме как социальной поддержки. Население нужно защищать не финансово – а юридически. Для этого нужно обновить и действительно применять трудовое законодательство. Усилить антимонопольный комитет и органов власти ответственные за защиту прав потребителей. Создавать равные возможности социальной мобильности для всех. Не нужно людям давать определённую сумму каждый месяц – нужно просто защищать людей как рабочих, как потребителей и инвестировать в них как в людской капитал.

Что вы думаете о базовом безусловном доходе и вертолетных деньгах? Как работает этот механизм?

Такая политика стала сейчас широко обсуждаться – к сожалению, не из-за интереса людей к решениям социальных проблем, а в основном по политическим причинам. Экономисты давно и всесторонне изучают этот вопрос.

Безусловно, универсальный базовый доход работает и позволяет решить некоторые проблемы. Но это требует соблюдения многих условий и правил. В первую очередь, общество которое страдает – я бы сказал, болеет коррупцией, не сможет эффективно внедрить такую практику. И общество, где решения с экономическими последствиями не принимаются руководствуясь экономическими целями. Два примера: в Узбекистане, например до сих пор существует сильная сеть социальной поддержки уязвимых слоёв населения. Но эта система страдает от непрозрачности и повсеместной коррупции. Или же существуют мириады льгот – начиная от льгот для тех кто прошёл военную службу и заканчивая льготами для молодёжи с «потенциалом» (это слово в кавычках, так как неясно как определяется и измеряется этот самый «потенциал») – которые мотивированы не экономическими соображениями, а политическими.

Кроме того, для того чтобы формула УБД работала, уровень экономического самосознания или экономической грамотности населения должен быть высоким. Другими словами, у людей должен быть выработан внутренний механизм определения экономических приоритетов. Например, они должны уметь различать что важнее в долгосрочной перспективе: «вложиться» в пышную свадьбу или роскошный дом (мода на которые меняется каждые 5 лет – что только свойственно нашему региону, по-моему, так как везде недвижимость считается долгосрочной инвестицией) или  в образование детей ну или даже в своё образование. Потратиться на новую машину или же создать условия для здорового образа жизни.

Если применить политику УБД в условиях, где люди выбирают первое – то от такой политики будет мало толку. В общем, любая политика, направленная на социальную поддержку людей, должна стремиться создать равные условия, а не раздавать равные блага. В продвинутом обществе возможности всем даются одинаковые – а награды по заслугам. А такого уровня можно достичь только через реформу сферы образования, что само по себе отдельная большая тема.

Нужно ли считать ковид поводом для реформирования? Если да, то какие реформы нужны?

Я скажу больше – для реформы не нужен повод. Не нужно ждать пока что-то не сломается. Чтобы задуматься «а не обновить ли нам это». С таким подходом мы всегда будем отставать, следовать и перенимать у других всё хорошее с большим опозданием. Разве мы все не знали про огромные проблемы, скажем, в сфере здравоохранения, пока ковид не навалился на эту бедную систему и отчётливо не показала все её недостатки? Большинство знало – кто больше, кто меньше. Как общество, мы ничего нового о нас самих не узнали из-за пандемии.

Так что, стараться расти и улучшаться надо непрерывно. Но одно бесспорно: выводы надо делать. Именно в случае с ковидом мы увидели, что здравоохранение не может быть сферой частного сектора. Два фундаментальных потребностей человека – здоровая жизнь и возможность развиваться – нельзя отдавать в руки бизнеса. Вот сюда нельзя впускать мотив получения прибыли. Если исключить фактор политизации пандемии, что привело в некоторых странах к запоздалой или неадекватной реакции к вирусу, страны, где здравоохранение по большей части находится под контролем государства (а значит подотчётно населению), с кризисом справились намного лучше.

Fikr bildirish

Email manzilingiz chop etilmaydi. Majburiy bandlar * bilan belgilangan